Ольга Политова: «Коллега сдала меня боевикам и «похоронила» на кладбище в Моспино»

Рассказ пленницы, отсидевшей два года в тюрьме «ДНР». Женщины, вышедшие из плена, — героини современной войны, длящейся уже шестой час. Ценой своего здоровья и своей жизни они спасали других, помогали украинской армии и приближалы освобождение Донбасса от оккупантов.

 

Кто о них помнит после обмена? Сколько их? Где они сейчас? Чем занимаются? Как они живут, что у них болит, и получили ли они признание? Об этом пишет ZN.ua.

После помпезной встречи из плена лишь некоторые время от времени мелькают в СМИ и не дают обществу забыть о своем существовании, рассказывая о своих потребностях и проблемах. А х в бывших пленниц хватает: здоровье, пошатнувшееся в связи с долгим пребыванием в застенках и употреблением некачественной пищи, отказы в положенных социальных выплатах, борьба с бюрократией, судебные разбирательства, невозможность вернуться в родной город и отсутствие социального жилья на новом месте.

История Ольги Политовой, которая чуть более двух лет провела в плену «ДНР», — яркий пример того, как государство и общество забывают тех, кто никогда о них не забудет.

Уже полгода Ольга Филипповна живет в Киеве. В спальном районе города она обитает в однокомнатной квартире у своей подруги. Собственного жилья у женщины нет. Вернее, есть, но вернутся в донецкую квартиру Политова не может. В «ДНР» она числится врагом и предателем. Более двух лет женщине пришлось провести в сырых застенках.

Все произошло в пятницу, 13 ноября 2015 года. Вот и не верь после этого в приметы. «Меня арестовали на пропускном пункте «Верхнеторецкий», расположенном на трассе Донецк — Горловка. О том, что боевики действовали по наводке, стало понятно, когда меня повели в стоящий с самого начала в стороне джип. На нем меня и увезли в Донецк. Обо всех издевательствах — физических и моральных — вспоминать не хочется. И даже врагу, тому, который меня сдал, не пожелаю пережить этот ужас», — продолжает она.

В тему: Закрытые тюрьмы «ДНР»: кто ответит за застенок в Донецке

В конце декабря 2017-го Ольга и еще 74 человека по обмену вышли на свободу.

Казалось, жизнь должна настроится. Но проблемы одна за другой проверяли бывшую пленницу на прочность. Борьба за полагающиеся выплаты: зарплаты, пенсии и переселенческие. Вдобавок — пошатнувшееся здоровье и коллективная травля.

Свой 65-й день рождения, который пришелся на 15 марта этого года, Ольга Политова отметила, еще живя в Очеретино, куда вернулась после плена. Сюда, на работу в Центр первичной медико-санитарной помощи, с марта 2015-го женщина ездила из Донецка. В небольшом поселке городского типа в Ясиноватском районе, как и прежде, развевается украинский флаг, но многие жители, по словам Ольги, ждут, когда же здесь будет «ДНР».

Ольга восстановилась в ЦПМСП. «Если раньше я была заместителем главного врача по медицинскому обслуживанию, то специально для меня главврач Татьяна Рябуха ввела новую должность заместителя главного врача по экспертизе. Просто пока я была в плену, на мое место взяли второго человека. Я же порядочная и неконфликтная, поэтому не стала закатывать скандал. Ладно, пусть будет так, не буду лезть на рожон. И приняла эту должность, стала работать», — говорит Политова.

Но многим ее возвращение было как кость в горле, и Ольге Филипповне пришлось каждый день, бок-о-бок, работать с человеком, сдавшим ее врагам. «У меня осталось очень много бумажек, которые отписывали коллеги на протяжении всего этого времени. Какое это трудное время было для меня! Это была борьба против них, борьба против системы. Они меня морально травили, и лишь несколько человек негласно были на моей стороне», — делится собеседница.

Когда Ольга отдала больничные листы, чтобы получить выплаты после месячного пребывания в клинической больнице «Феофания» (к слову, там проходили обследования все освобожденные пленные), вновь пришлось столкнуться с коварством начальства.

«Оказалось, что я находилась не в плену, а в «отпуске без содержания на период проведения АТО с 18 ноября 2015 года», хотя меня арестовали в пятницу, 13-го. А 14 ноября — суббота, и поскольку я работала на полторы ставки, этот день должен был быть у меня рабочим. А в апреле 2016-го по налоговой и пенсионному у меня вышли расчетные деньги, т.е. я была уволена. Но эти документы до сегодняшнего дня не найдены, все подчистили за тот месяц, пока я поправляла здоровье в «Феофании». Ведь когда стало известно о моем освобождении, в срочном порядке стали мудрит с документами. И вот так получилось, что по бумагам я не в сырых застенках была, а в отпуске. Как потом руководство объяснило, сделали они это из лучших побуждений, чтобы «сохранить мне должность», — недоумевает Ольга.

По этому вопросу в Дружковке с 20 февраля 2018 года ведется уголовное дело. И когда будет принято окончательное решение, Политова прогнозировать не берется. В судебно-экономическую экспертизу документы были отправлены

3 сентября 2018 года. Прошло уже больше года. Но дело не сдвинулось ни на шаг. «Мое дело стоит в очереди, и представьте, приблизительный срок проведения экспертизы — 1-й квартал 2020-го. Нужно ждать полтора года! Это же смешно, если бы не было так грустно», — сетует она.

В тему: Бывший заложник боевиков ученый Козловский рассказал о настроениях на оккупированной территории

А еще экс-заключенная долгое время не могла получить справку, в которой прописана общая сумма зарплаты за время ее пребывания в плену. «Мне дали информацию о заработной плате на должности заместителя главврача и участкового врача-терапевта. И мне пришлось самой считать, какую исковую сумму поддавать в Дружковский городской суд, чтобы получить положенное за время пребывания в плену. Суд по этому делу шел ровно час. Однако КНП ЦПМСП Ясиноватского района (коммунальное некоммерческое предприятие Центр первичной медико-санитарной помощи. —А.К.) подало апелляцию в суд. В документе значилось, что «такого положения нет», что я не была пленной, а была заложницей», — говорит Политова. «Там еще было написано, что мой поступок очень циничный, т.к. в больницы лишних средств нет, и что из-за меня без денег останутся сотрудники медучреждения», — добавляет она.

В августе 2018-го у Ольги состоялся разговор с СБУшниками. Они прямым текстом сказали ей: «Мы вас просим не ходит одной по Очеретино в темное время суток, и не стойте вечером на кухне возле окна, когда вкл свет». «Вы понимаете, насколько мне опасно было жить там, среди людей, которые желавшему мне зла? Логово сепаратизма — иначе и не скажешь», — уверяет Политова.

В январе нынешнего года у коллег Ольги появился новый повод поиздеваться над ней. На одном всеукраинском интернет-ресурсе вышел большой материал, где Политова рубила правду-матку. Не забыла упомянуть и медучреждение, в котором работала. «Я сказала, что в амбулатории скарификаторы, которые стоят 30 или 35 копеек в аптеке, медсестры продают по гривне. Ленту ЭКГ получают бесплатно, но за электрокардиограмму тоже берут деньги. После этого травля усилилась. Меня вызвавшим «на ковер», и при всем коллективе на собрании читали нотации. Как в лучших традициях СССР. Когда я попросила директора Центра извиниться за свои слова, он нагло улыбнулся и сказал: «Не за что извиняться, это у нас такие «первые руководители украинских заведений». Очень мне было стыдно и больно за них. И самое главное, по их мнению, — я врач, взявший в руки оружие. А так быть не должно», — вспоминает собеседница.

А через месяц раздался телефонный звонок, который стал спасательным кругом для Ольги. Звонил Илья Костин из юридической компании «Правовой альянс». Он предложил Политовой переехать в столицу, где ее уже ждала работа. С достойной оплатой и, что не менее важно, с доброжелательным коллективом.

«26 февраля я приехала в Киев, встретилась с директором Государственного экспертного центра Министерства здравоохранения. Мне все понравилось: и атмосфера, и хорошие сотрудники, и руководитель — очень порядочный человек. Сейчас таких мало — с открытой душой и добрым сердцем. Когда в марте написала заявленіе на расчет, знаете, словно гора с плеч. Мой отъезд не только меня порадовал, но и некоторых коллег в амбулатории. Хорошие люди сказали, что они на протяжении недели пили по этому поводу. «Ну, теперь она не будет нам трепать нервы», — говорили они. Вот так, заочно, поздравляли меня с моим 65-летием и радовались, что меня рядом с ними больше не будет», — вспоминает Ольга.

Вскоре после переезда в Киев Политова полетела за границу. По приглашению великой герцогини Люксембурга Марии-Терезы она выступала на международной конференции, посвященной гендерному насилию над женщинами во время военных конфликтов. «Организатором конференции была Фундация доктора Дениса Муквеге (гинеколог, который помогал африканским женщинам, лауреат Нобелевской премии 2018 года). Кроме меня, там были еще две мои землячки, также побывавшие в плену. Это Ольга Клименко и Ирина Довгань», — отметила она.

Уже 2 апреля Политова вышла на работу, благодаря которой до сих пор живет. И в прямом, и в переносном смысле. «Для меня работа — луч солнца в темном царстве моей жизни. Работа — мой стимул продолжать жить дальше. Она придает мне силы для борьбы с бюрократией, а ее в моей жизни в последнее время все больше и больше. Например, сразу после переезда в Киев, 3 июня, оформила переселенческие выплаты в Деснянском управлении труда и соцзащиты.

На следующий день написала заявленіе о переводе пенсии. А потом болезни — на две недели меня «скосила» астма. И ходила в Пенсионный фонд за справкой, чтобы мне начислили деньги за больничный. Мне пообещали, что в августе я получу две пенсии. И ко Дню Независимости получаю подарок — одну пенсию (когда Ольга Филипповна переводилась из Управления Пенсионного фонда Очеретино в Деснянское управление, произошла задержка с выплатами, поскольку она оформляла пенсию как переселенка. Это проблема всех ВПЧ. —А.К.). На каком основании меня лишили положенной мне пенсии? Ходила на прием, объясняла ситуацию, что я переехала в пределах Украины, и посещение «ДНР» — цена моей жизни. С переселенческими выплатами — тоже мытарства. Если обо всем рассказывать — одной статьей не ограничиться. Скажу так: по всем фронтам — ущемление переселенцев. Такое у нас несовершенное законодательство», — скаржиться экс-заключенная.

В тему: Закрытые тюрьмы «ДНР»: кто ответит за застенок в Донецке

За право получить социальное жилье Ольга Филипповна борется с того момента, как вернулась из плена. Но в Очеретино нет социального жилья. В общую очередь Ольгу поставили в сентябре 2018-го, но в связи с переездом в столицу она с нее снялась. «Написала заявленіе в Деснянскую райгосадминистрацию с просьбой объяснить, почему я не могу претендовать на льготное жилье. Ответ был таким: я не участник боевых действий, не АТОшник, не отношусь к семьям погибших героев, и к тому же у меня нет киевской прописки. Чиновники не понимают, к какой категории отнести пленных. Жилищный вопрос — самый главный на сегодняшний день. В Донецк я вернутся не могу. По крайней мере до тех пор, пока там не будет вновь развеваться украинский флаг. И жить все время у подруги — не вариант. Хочется иметь свою квартиру, где будут мои вещи, где я буду полноправной хозяйкой», — мечтательно говорит переселенка.

Ольга Политова надеется прожить еще долго. «Когда я пропала и уже была в плену, украинские военные спросили у Татьяны Рябухи о моем местонахождении. Она им ответила, что я похоронена на кладбище в Моспино под каким-то номерным знаком. Считаю, что я вопреки всему должна долго жить и справится со всеми проблемами, которые на меня навалились после освобождения. Чтобы тюрьма не продолжилась на свободе, и я могла радоваться тому, что живу», — заключила Ольга.

Анна Курцановская, опубликовано в издании ZN.ua

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *