Колонизация Украины Российской империей глазами Драгоманова, Кулиша, Франко и Павлика

В рецензии, написанной в 1909 г., на книжечку Михаила Драгоманова «Пропащий время. Украинцы под Московским царством (1654-1876)», которую издал во Львове в 1909 г. Михаил Павлик с собственным предисловием, Иван Франко заметил:

«Основная мысль М. Драгоманова, что все время, проведенное украинским народом от 1654 г. вплоть до 1876 г., был казнен временем, кажется мне слишком пессимистичной. Конечно, Московия ломала грубо свобідніші казацкие порядки, душила свободу слова и мысли, наконец, в конце XVIII века закріпостила значительную часть украинского крестьянства. И все-таки не надо забывать, что московское правительство в том времени здужало обуздать татарскую орду, которая в течение 300 лет почти непрестанно пускала кровь из украинского национального организма и которой польское правительство никак не могло дать себе совета; сломала влияние на турецкий северным берегу Черного моря и выперла турок за Дунай; а что самое важное – разрушила Польшу как государственную организацию, а продержавши польское королевство в течение пятнадцати лет под конституционно-автократическим режимом, засеяла также на Правобережной Украине и среди великорусской интеллигенции здоровые симена либерализма и конституционализма» [т. 47, с. 403].

На эту тему: Историк Ростислав Мартынюк: «Нет России. Есть Московия»

Здесь Франко высказал совсем иначе соображения, чем в рецензии на поэтическую и мемуарно-публицистическую сборник Пантелеймона Кулиша «Хуторная поэзия» (Львов, 1882). В той давней рецензии, опубликованной в львовском журнале «Мир» (1882. Ч. 15/3. 15 марта), он резко критиковал Кулиша за лестную оценку роли русских царей Петра i и Екатерины II, в частности в исторической судьбе Украины, и давал обоим монархам однозначно негативную характеристику:

«А забывает д. Кулиш, что деспотизм Никогда был прямой консеквенцією деспотизма Петра, что замісць одного окна, которое-ди Петр прорубил в Европу, он позатыкал те окна в Европу, которые перед ним были у нас на Украине. И когда через то у нас на Украине стало глухо и темно, все лучшие наши силы шли в центральное окно и дусилися и коснели в нем, возвращая свой труд на службу не своему, а чужому народовы [“Указатель купюр”, сек. 19; в “Собрании сочинений”: т. 26, с. 171 – этот отрывок скупюровано. – Есть. Н.]. И подумаем, впрочім, что такого великого построил и оградил Петр? Построил и оградил прежде всего ту огромную централизованную государственную машину, которая от его времен двойным весом и двойным гнетом навалилась на Россию и на Украину. А сколько то добра, сколько крови потратилось, чтобы обезопасить и утвердить такую цяцю, чтобы подавить на всех окраинах останки вольного партикуляризма, вольного народного духа!» [т. 26, с. 171; цитату полностью подаю за «Сьвітом», с. 271].

Вполне уничтожающую характеристику дал ранний Франко и Екатерине II, которую, по его словам, будто «окружил» поздний Кулиш «блестящим ореолом» [т. 26, с. 171]. На самом деле Кулиш в «Хуторній поэзии», обращаясь к Екатерине II, таки признал, что «возраст, распущен и дикий, / Свою печать накладував на тебя» («Гимн единой царицы»). А Франко как величайшую вину инкриминировал Екатерине закрепощение украинского простонародья:

«А что она “зелізною пяткой раздавил гадюку за Порогами”, – за это может д. Кулиш славословить Екатерину только тогда, когда забывает, что она же одновременно с этим ввела крепостное право на Украине» [т. 26, с. 174].

Впоследствии в поэтическом сборнике «Колокол» (Женева, 1893) Кулиш не закрывал глаз ни на «деспотство Петра», ни на «гречку Екатерины» («Петр да Екатерина»), да и вообще на многие «горького на Украине» во времена царствования Петра i И Екатерины II, понимая, что «империи великость» (стихотворение «Национальный идеал») создавалась за счет беспощадной эксплуатации духовых и физических сил украинского народу1.

А между тем в новой рецензии на «Пропащий время» Драгоманова – Франко, наоборот, закидывал своем прежнем идейном проводирові преувеличение негативной роли Российской империи в судьбе украинского народа. Акценты явно смещены, хотя в обоих случаях Франко, склонен, особенно в зрелом и позднем возрасте, осмысливать проблему с разных сторон, видеть и по достоинству оценивать неоднозначные, противоречивые последствия общественных событий и деятельности исторических субъектов (народов, государств и отдельных лиц), имел определенную рацию.

Привлекает внимание и такое Франково утверждение в рецензии на незавершенную книгу Драгоманова, что ее обнародовал Павлик:

«Не следует забывать, что и украинское слово в 1876 г., невзирая на разные адміністраційні прихоти, все-таки ожило в конце XVIII века и развивалось значительно свобідніше, чем, к примеру, в современной Австрии, что выдающиеся украинские писатели занимали высокие правительственные положения или, как Григорий Квитка, радовались приязнью самых высоких дворцовых сфер, и из поэзии Шевченко и в николаевских временах, и во временах Александра II все-таки вспіло пройти в печать настолько, что могло дать основу в таких оживленных движений, как времена петербургской “Основы” и воскресных школ 1860-63 г.» [т. 47, с. 403].

Что имел в виду Франко под «современной Австрией»? Понятно, что не Австро-Венгерскую империю в 1909 г., ведь в ней, точнее, в ее австрийской части – Долитавщині (Цислейтанії), украинское слово развивалось значительно свободнее, чем в тогдашней Российской империи, даже после определенных языково-культурных достижений, осягнених благодаря революции 1905-1907 гг. Под «современной Австрией» речь шла, очевидно, о Австрийскую империю от последней чверти XVIII века. (точнее, от 1772 г., когда Галичина оказалась под властью Габсбургов в результате первого раздела Польши) почти до конца первой половины XIX в., – именно тогдашнюю Австрийскую монархию Франко сравнивал с Российской империей до разгрома Кирилло-Мефодиевского братства в начале 1847 г., после чего цензура в ней значительно ограничила книгопечатание на украинском языке, тогда как в Австрийском государстве вследствие революции 1848 г., наоборот, произошли либеральные изменения, которыми воспользовались и галицкие украинцы. Правда, по кратковременной либерализации в начале царствования Александра II (1857-1863) в Российской империи произошло возвышение украинской культурной жизни, но и в Галиции и на Буковине в 1860-х годах наступило заметное оживление: возродилась украинская пресса и зародился 1864 г. украинский профессиональный театр (Русский народный театр)2. Фактически начиная от 1848. украинское слово (в том числе периодика) развивалось в Австрийской империи свободнее, чем в Российской, а что галицкие «русины» не смогли в середине XIX века. создать и опубликовать столько разнообразных текстов, как надднепрянские писатели, то это вина не столько Австрийской монархии, как самих галицких, буковинских и подкарпатских (угроруських) литераторов, часть из которых тогда восхищались пресловутым язычием и ориентировались на русский язык, литературу и культуру в целом, и на российский царизм.

Стоит заметить и то, что украинское слово в Российской империи конца XVIII – первой половины XIX века. развивалось не благодаря, а вопреки российско-имперской колонизации Украины. «Адміністраційні прихоти» – слишком мягко сказано, ибо на самом деле царизм и Русская православная церковь вела целенаправленную политику тотальной русификации церкви и образования в Украине. Специальные царские и синодальные указы запрещали печатать церковные книги и буквари на украинском книжном языке, из церквей изымали богослужебные книги львовского печати, зато царские указы обязывали править службу Божью во всех православных церквах российской империи (русифицированным церковнославянском) языке, насаждали русский язык в делопроизводстве Гетманщины, во всех школах подроссийской Украины3.

Бросается в глаза, что в оценке положительной роли Российской империи в обуздании татарской орды и ликвидации Крымского ханства, освобождении Северного Причерноморья от влияния османской Турции, а Правобережного Приднепровья – от господства Речи Посполитой поздний Франко сблизился с поздним Кулешом, который утверждал подобное в письмах и поэтических и драматических произведениях 1880-1890-х гг.: стихотворение «Национальный идеал», «Дума-предостережение, весьма на потомні времена нужна», драма «Петр Сагайдашний (1621)»⁴.

В рецензии на Павликове издание Франко подверг критике своего бывшего однопартийца за политический императив отделения Украины от России. Павлик предполагал, что в конце недописанной «разведки» Драгоманова «должен был быть подан общий вывод и указанный Украине выход из ее пропащости под Россией», а этот «льоґічний выход мог быть здесь только один – в и д р ы в У к р а и н ы в и д Р о с и й»⁵. Думаю, однако, что для федералиста Драгоманова такой вывод был неприемлем, поэтому он и не завершил статью, которая разоблачала российско-имперскую колонизацию, из чего логично вичитувався предлагаемый Павликом вывод. А Павлик шел дальше и от себя отмечал, что видит:

«Одно спасение: в ы р в а т ь с я с ц а р с т в а н а ш е й п р о п а щ о с т ы, в и д д е л ы т ы й в и д г о р о д и т ы у к р а ї н с ь к у з е м л ю в и д Р о с и й – я к н а ш в и д ч е, с а в с я к у ц и н у, п о к ы щ е ч а с…»⁶

На это Франко безапелляционно заметил:

«Никакой разумный человек, что имеет крошку политического смысла, а тем менее М. Драгоманов, не мог даже найбуйнішою фантазией представить себе можности “отделить и отгородить украинскую землю от России”. Кто хоть немного знает этнографические границы между украинским и великорусским и другими смежными с нами народами, тот может только удивиться наивности публициста, который может такую фантазию выдавать за постулат умного политика» [т. 47, с. 403-404].

Ранее в рецензии на книгу Юлиана Бачинского «Украина irredenta (по поводу эмиграции). Общественно-политический скіц» (Львов, 1895), написанной в начале 1896 г. напечатанной в шестом номере журнала «Жизнь и Слово» за 1895 г., вышедшее в конце весны 1896 г. (т. 4), Франко допускал, что украинская «политическая самостоятельность возможна и в связи с Россией, при ее федеральному устройства» [т. 53, с. 556]. А в политико-публицистических статьях, написанных во время первой русской революции, Франко отстаивал «дело национальной автономии Украины» [т. 37, с. 76] (Старая песня // ЛНВ. 1906. Т. 34. Кн. 5), доказывал целесообразность образования «а в т о н о м и й краев и народностей» в Российской империи [т. 45, с. 442] (Свобода и автономия // ЛНВ. 1907. Т. 37. Кн. 2).

Такая позиция Франка, своей сути, переводила в практическое – политическое и юридическое – русло Кулішеву идею «двуединой Руси» (позднее Кулиш, по его словам, «наперекор царскому творителям русской єдиности», оставался «проповедником русской двоїстости»)⁷. А впрочем, в обоих мисленників идеи украинско-российской государственной единству были попыткой ситуативного решения украинской проблемы в исторически возможных (как тогда казалось) формах и не противоречили их заветным мечтам о государственной независимости України⁸.

Историко-публицистическую работу «Пропащий время» Драгоманов писал в начале эмиграции в Женеве. По словам Михаила Павлика, его крупнейшего сторонника и последователя в Галичине, «по мнению Др[агоман]ова, для русских украинцев есть только два выхода: или работать для перестрою России в свободную федеративное государство, или отрываться от нее и закладывать собственное государство». За Павликовим предположению, «у самого Др[агоман]ова накипело было в душе столько досады на Москву-Россию за Украину, что раз, а именно в начале своей эмиграции, в Женеве он сам, кажется, был на пороге того второго выхода, а в усякім случае считал пребывание Украины под Москвой-Россией – п р о п а щ и м ч а с о м для украинцев». Тогда Драгоманов и написал введение к труду «Пропащий время. Украинцы под Московским царством (1654 к 1876)» и начало первой «главы» «Вольности Войска Запорожского» и даже напечатал их, за догадкой Павлика, для вмещения «на самый перед одного тома “Общины”, – авось, не первого, то есть программного». Однако продолжение Драгоманов не написал и печатного в мир не пустив⁹. Позже Павлик за страницами на отпечатках уточнил: «Статья должна была быть напечатана, вероятно, в одном из первых двух томов “Общины”, и то сразу на 2-м месте <…>. Сразу думал, вижу, Драгоманів поместить разведку в И т. “Общины” после проґрами; а затем в начале II т.»1⁰. «Община. Украинская сборка, составленная Михаилом Драгомановым» начала выходить в Женеве в 1878 г. В том же году появилось первые три выпуска, но без «Пропащего времени». Зато первый выпуск открывала, как отметил Павлик, «уже анархістично-федераційна» программа Драгоманова, написанная после начатой статьи «Пропащий время»11.

По имеющимся у него корректурными листами Павлик впервые обнародовал незавершенную работу Драгоманова почти полностью (только без начальных страниц) еще в Франковом «Жизни и Слове» 1897 г.12 Однако тогда Франко на эту публикацию не отреагировал. А впоследствии откликнулся на Павликове полное издание сохраненной разведки рецензией, предназначенной для «Литературно-Научного Вестника». Однако редактор журнала Михаил Грушевский ее отклонил, о чем известил Франко коротенькой запиской без сообщения причины отказа: «Многоуважаемый Господин Доктор! Я еще раз перечитал рецензию на брошюру Павлика, но мимо добыч свободы не считаю указанному печатать» [т. 47, с. 701-702]. Впервые напечатано рецензию только в 1958 г. в журнале «Советское литературоведение» (№ 3).

Почему Грушевский решил не публиковать рецензии – остается гадать. Мог быть не согласен с Франковым трактовкой судьбы Украины под Российской империей. Мог взвесить на то, что в публикации содержались слишком резкие выпады против Павлика, явно обозначены личной неприязнью к нему: «Как обычно, так и здесь, М. Павлик, покликаючися на М. Драгоманова, является худшим толкователем его слов и мыслей и по стилизации, в приложении, найнещасливіше» [т. 47, с. 403]; «Действительно, “действительный жасний [ужасный. – Есть. Н.] продукт” незнание и зарозумілости, можно сказать о предисловие М. Павлика» [т. 47, с. 403]. Ранее Грушевскому уже упрекали за обнародование Франко статье «Михаил Павлик. Вместо юбилейной сильветки» (ЛНВ. 1905. Т. 29. Кн. 3). В частности, через нее с Грушевским разругался Юлиан Бачинский. Впоследствии тот сетовал, что «через Франко» пришлось ему «сорвать товарищеские взаимоотношения и с Грушевским». «Сильветка» была «такая з’їдлива и несправедливая», что Бачинский «никак не мог понять, как это могло произойти, – равно то, что как раз Франко, ближайший его [Павликов. – Есть. Н.] приятель и долголетний товарищ доли и недоли, ее написал, а второе, что Грушевский допустил до сего, что статья могла быть» помещена в «Літературно-Науковому Вістнику». Бачинский пошел к Грушевского «спросить, что это все должно означать?»: «И развелась между нами разговор, длинная и очень остра, которая кончилась разрывом наших товарищеских отношений»13.

Однако главной причиной отклонения рецензии могло стать то, что Грушевский предпочел не подвергать опасности «Литературно-Научный Вестник», который тогда издавался в Российской империи, где уже подоспели времена послереволюционной реакции. В рецензии обсуждался российско-имперское порабощения Украины, и хотя Франко критиковал труд Драгоманова за то, что в ней заклеймена пребывания Украины под Россией на протяжении более двух веков как «пропащий время», все-таки рецензия фактически рекламировала эту явно проукраинскую книжечку, к тому же существенно усиленную Павликовою предисловием. Показательно, что в «Літературно-Науковому Вістнику» за 1909-1910 гг. в рубрике «Бібліоґрафія» не появилось ни одной рецензии на издание «Пропащего мира», да и не было его описания в перечне «Книги, присланные в редакцию».

Находясь под влиянием национально-государственнических веяний в Галичине последнего десятилетия XIX века. – начала ХХ века. (прежде всего выступлений на съездах РУРП Вячеслава Будзиновского и Юлиана Бачинского, а особенно книги последнего «Украина irredenta»), Павлик в вопросе политической самостийности украинской нации оказался самым радикальным, если сравнивать с Кулешом, Драгомановым, Франком и Грушевским. В политико-публицистической предисловии радикал-социалист, каким обычно был Павлик, исходил из принципов национального радикализма и упорно и категорически мотивировал конечность отделения Украины от России:

«Тяженна это, правда, дело, требующее яростной борьбы, напряжения всех сил и полной самоотдачи нашего народа, да еще и сильной подмоги со стороны заграничных суспільностей и государств, – борьбы, грозячої бешеными репрессалии со стороны росийству. Но лучше упасть сразу, лучше и не жить, чем умирать сотни лет, обманывая себя надеждой на лучшую жизнь под Россией.

Скажете: к такой борьбы, на смерть или на жизнь, надо прежде всего общего с в и д о м о с т и, которой нет же! А я скажу, что такое сознание вырастет до загальности среди самой борьбы, тем певніще, что провод в ней должны были бы принять сознательные элементы, которых уже достаточно среди галицких украинцев <…>. Всю же нашу нацию должен бы пхнути к борьбе с Россией просто <…> и н с т и н к т с а м о с б е р е ж е н и я, который метал же когда массы нашей нации на татар, турок, поляков и москалей, и доказывал чудес!

Д о б у т ы а б о д о м а н е б у т ы! – эти мужественные слова молодчих запорожских казаков, присягаючих 9-го цьвітня 1709. Мазепе, должны стать отныне одиноким политическим возгласом Украины.

Д о б у т ы!..

Добыли себе независимость от одной из восточных деспотий – Турции и завели собственные национальные государства греки, сербы, румыны, болгаре и инчі <…>! Почему же не должно повезти нам – вырвать России лучший, найродючіщий, найкористніще положен кусок земли – прилипаючий до Черного моря, под боком самого сердца Турции, которая распалась на наших глазах! Почему же не должна была бы распасться и российская деспотия?!»1⁴

На эту тему: Подлые войны России: Часть 2: Как Москва “гибридно” захватывала Украину

Эти пророческие слова были написаны к 200-летию освободительного чина гетмана Мазепы (Павликова «Предисловие» датировано: Львов, 7.III.19091⁵) и отчасти оправдались через десяток лет. Царская деспотия распалась, однако вместо нее возникла большевистская, и Украине не удалось завоевать независимость. Только последующий распад Российской империи, теперь уже коммунистической, привел к возникновению независимой Украины, но борьба за украинскую политическую самостоятельность и государственность продолжается.

Евгений Нахлик, опубликовано в издании Збруч

__________________________

1 См.: Нахлик Есть. Пантелеймон Кулиш: Личность, писатель, мыслитель : в 2 т. Киев : Украинский писатель, 2007. Т. 2 : Мировоззрение и творчество Пантелеймона Кулиша. С. 170.

2 См.: Пилипчук Г. Украинский профессиональный театр Галиции (60-е годы XIX века) / Сост. Есть. А. Гулякіна. Киев : Кладезь, 2015. С. 13-454.

3 См. подразделение «Зачин Иван Котляревского и языковая ситуация в Украине на рубеже XVIII–XIX веков (староукраинский литературный, слов’яноукраїнська, украинская народная, русская литературная языка)»: Нахлик Есть. Перелицованный мир Ивана Котляревского: текст – интертекст – контекст. Львов, 2015. С. 17-23.

⁴ См.: Нахлик Есть. Пантелеймон Кулиш: Личность, писатель, мыслитель. Т. 2. С. 63, 171, 197, 256-257.

⁵ Павлик М. Предисловие / М. Павлик // Драгоманів М. Отпетый время : Украинцы под Московским царством (1654-1876) / Михаил Драгоманів ; С предисловием Михаила Павлика. Львов, 1909. С. 4.

⁶ Там же. С. 7.

⁷ Письмо к Марии Волк-Карачевської от 7 июля 1892 г.: Могилянский Н. П. А. Кулиш в 90-х годах (Письма и документы) // Красный путь. 1925. № 8. С. 192.

⁸ Подробнее см.: Нахлик Есть. Пантелеймон Кулиш: Личность, писатель, мыслитель : в 2 т. Киев : Укр. писатель, 2007. Т. 2 : Мировоззрение Пантелеймона Кулиша. С. 64-67; Нахлик Есть. Виражи Франкового духа : Мировоззрение. Идеология. Литература. Киев : Наукова думка, 2019. С. 284-285, 306-308.

⁹ Из переписки М. П. Драгоманова / М Подает. Павлик. VII. Переписка М. П. Драгоманова с Юлианом Бачинским (1894-95) / М. Павлик // Жизнь и Слово. 1897. Т. 6. Кн. 4. С. 217. Датировано: 15. IV. 1897. В содержании шестого тома «Житя и Слова» статья имеет акцентированную идеологическую название: Павлик М. М. Драгоманов о политической самостоятельности Украины.

1⁰ Павлик М. Предисловие. С. 6.

11 Там же.

12 Жизнь и Слово. 1897. Т. 6. Кн. 4. С. 217-235.

13 Бачинский Ю. Как я издавал «Украинскую эмиграцию» Образец культуры «Украинского Піємонту» с начала ХХ-го века. Львов : Накладом «Совета», 1930. С. 15.

1⁴ Павлик М. Предисловие. С. 8-9.

1⁵ Там же. С. 9.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *