“Как жить нам с тем, что за убийства никто не наказан?”

Что произошло с главным делом Майдана.

Ввиду последних событий, в издании LB.ua решили продолжить «инвентаризацию» судебных дел Майдана не эпизодами декабря, как должно было быть по хронологии, а важнейшим делом всего процесса — эпизодом расстрела Небесной Сотни 20 февраля 2014 года. Именно в этом деле происшедшего изменения, которые могут повлиять на весь дальнейший процесс судебного разбирательства майдановских дел.

В этом деле судили пятерых экс-бойцов «Беркута» за убийства 48 человек на Институтской и ранения еще 80 человек 20 февраля 2014 года: Олега Янишевского, Сергея Зинченко, Павла Аброськина, Сергея Тамтуру и Александра Маринченко.

В тему: ГПУ разрушает механизм расследования дел Майдана — Горбатюк

20 февраля. Черная рта стреляет по людям на Институтской

Судебное дело почти дошло до своего финала — в 2020 году должны были завершит допрос свидетелей, допросить обвиняемых и провести дебаты.

28 декабря Апелляционный суд изменил им меру пресечения с содержания под стражей и домашнего ареста на личное обязательство (то есть, они должны появятся на заседания в Святошинском суде). 29 декабря адвокат Валентин Рыбин подтвердил обмен экс-«беркутовцев» на украинских пленных. Они выехали на неподконтрольную Украине территорию. Пострадавшие, их адвокаты и прокуроры, которые вели дело годами, считают, что теперь его похоронили, а правосудию Украины нанесен непоправимый вред.

Более того — вред нанесен государственным институтам, поскольку по требованию страны-агрессора Президент Украины и Генеральный прокурор Украины сначала вмешались в деятельность группы прокуроров по делу, заменив их на других прямо во время заседания, а затем откровенно повлияли на коллегию судей Апелляционного суда — новая группа прокуроров предоставила суду письмо от имени генпрокурора Руслана Рябошапки, в котором он просит освободить обвиняемых, поскольку запланирован обмен ых. При том, что обвиняемые не являются гражданами РФ и не имеют никакого отношения (по крайней мере, хронологически и территориально) к войне на Донбассе, а ГПУ не имеет политических полномочий и при изменении меры пресечения учитывает сугубо процессуальные факторы.

Фото: Александр Рудоманов

28 декабря люди собрались под СИЗО, надеясь не дать вывезти обвиняемых в расстреле Небесной сотни Аброськина, Зинченко и Янишевского

Методы, которые увидели в этот день в суде украинцы, напоминают методы времен Януковича. Решением по этому делу украинцев вновь пытаются расколоть изнутри, поделив на тех, кто требует справедливости в этом процессе, и тех, кто не видит ничего плохого в том, чтобы обмена «плохих» на «хороших».

«Почему их не осудили ранее, у следователей и прокуроров было на это 5 лет!», — часто приходится слышать в качестве аргумента за освобождение «беркутовцев». Давайте разберемся, что происходило в течение этих 5 лет.

Начало дела

Итак, 20 февраля 2014 года выстрелами из ружей «Форт» были убиты 48 человек на улице Институтской, еще 80 человек получили ранения. Следствие выяснило, что все выстрелы были осуществлены с площадки возле Октябрьского дворца, где в тот день находилась киевская спецрота «Беркута».

В марте-апреля 2014 года арестовали экс-сотрудников киевской спецроты «Беркута» Зинченко, Аброськина и их командира Дмитрия Садовника. Дмитрий Садовник бежал в сентябре 2014 года в РФ после того, как судья Печерского суда Светлана Волкова изменила ему меру пресечения с содержания под стражей на домашний арест.

Фото: investigator.org.ua

В тему: Мог ли однорукий майор «Беркута» Дмитрий Садовник стрелять в людей на Майдане? (+видео)

На скамье подсудимых должно быть значительно больше обвиняемых в убийствах, ведь следователи установили каждого из «беркутовцев», находившиеся на Институтской в тот день и время и имевших оружие. Всего подозревали 26 бойцов.

Но накануне задержания кто-то из властных структур, кому было известно о планах объявления подозрения, дал сигнал «экс-Беркута», и они бежали в Россию — 20 бойцов и командир ПМОП «Беркут” Кусюк. Прокуратура сообщила о подозрении еще 20 бойцам так называемой «черной роты», 23 февраля 2015 года их объявили в розыск. В феврале и июле 2015 года правоохранители задержали бывших бойцов спецроты «Беркута» Тамтуру, Маринченко и Янишевского.

Адвокаты Небесной Сотни тогда замечали, что правоохранители еще в 2014 году знали все имена бойцов «черной роты», но не пытались их задержать. «Начиная с 2014 года было противодействие со стороны МВД, которое не обеспечило допрос своих бывших работников, хотя об этом просила ГПУ. В результате подозреваемые так долго находятся на свободе, хотя им инкриминируют совершение особо тяжких преступлений», — говорил тогда адвокат «Небесной сотни” Павел Дикань.

Дело по 20 февраля поступило в суд в 2015 году с двумя обвиняемыми — Аброськиным и Зинченко. В 2016-м этот обвинительный акт объединившего с обвинением Маринченко, Тамтуры и Янишевского. Дело начали слушать сначала.

Фото: скрин видео

4 года. Более 200 пострадавших. Более 140 томов, терабайты видео, огромное колличество материалов дела, экспертиз. Более 200 судебных заседаний, каждое длилось от 2 до 6 часов. В отличие от судей вторым по майдановским делам, судья Святошинского суда Сергей Дячук назначал заседания два раза в неделю, годами. Он внес это в свой график таким образом, что почти каждую неделю во вторник и четверг в 11:30 всегда слушалась именно это дело. Адвокаты потерпевших, прокуроры, которые вели это дело, и даже адвокаты обвиняемых называют это дело образцовым. Почти пришли к дебатам. Дело близилась к финала — к приговору.

Почему так долго? Во-первых, в деле сотни пострадавших. По каждому из них есть материалы, которые приобщают к делу на заседании. За одно заседание могут включит материалы по двум, а могут по семи пострадавшим. Во-вторых, к адвокатам семей «Небесной сотни» до сих пор обращаются участники событий на Майдане, они присоединяются к процессу в статусе свидетелей или потерпевших. Исследование доказательств тоже требует времени.

Доказательства причастности

Экс-бойцы «Беркута» обвиняются в убийствах и других преступлениях, которые привели к гибели 48 человек. Но как в начале процесса, так и при каждом продлении меры пресечения прокуроры подчеркивали в обосновании важную деталь: речь идет о преступлении, совершенном группой лиц по сговору. А также, что приказ, который выполняли обвиняемые, является преступным, ведь использование оружия в тот ситуации является неоправданным, и речь идет о превышении полномочий, что привело к смерти 48 человек и ранению не менее 80-ти.

Следствием было установлено, что в ночь на 18 февраля для сохранения влияния и безопасности действующей на тот момент власти министр МВД Украины Виталий Захарченко издал преступный приказ, который предусматривал силовой разгон Майдана с применением огнестрельного оружия против митингующих. Этот приказ он «спустил» на своего заместителя Ратушняка В.Ы., а тот, в свою очередь, на Шуляка С.М. — командира внутренних войск МВД. Далее приказ принял командир ПМОП «Беркут» Сергей Кусюк. Лично Кусюк передал приказ своему заместителю Олегу Янишевскому и командиру штурмовой роты Дмитрию Садовнику. Воля и Садовник вместе с подчиненными выполнили преступный приказ.

Олег Воля. Фото: Сергей Нужненко

Бойцы роты видели друг друга, видели, кто стреляет, действовавшем в группе — например, кто-то стрелял на поражение, а кто-то прикрывал.

Роту киевского «Беркута» выставили на Институтскую 18 февраля. По данным следствия, 20-февраля утром Дмитрий Садовник вернулся к Октябрьскому дворцу после совещания в помещении ГУ МВД — совещания происходило примерно с 8.00 до 8.45 с участием в том числе бывшего заместителя начальника Киевской милиции Федчук. Одновременно с этим был ранен спецназовуц Николай Симисюк — он получил пулевое ранение в лоб, а через несколько секунд, когда его оттащили коллеги, под ним разорвалась граната. Предполагают, что он хотел ее бросить, но не успел, или кто-то случайно задел чеку (на видео 5-я минута).

После этого, как показало расследование, «беркутовцы» начали стрелять на поражение по людям, которые находились от них довольно далеко, но не настолько далеко, чтобы не увидеть невооруженным глазом, что эти люди не имеют оружия и никоим образом не представляют опасности для «беркутовцев». Следствием было доказано, что все погибшие со стороны протестующих были убиты выстрелами из сектора, где находилась (и перемещалась) «черная рота» «Беркута».

По версии самих экс-«беркутовцев», первыми начали стрелять протестующие — убили Николая Симисюка и ранили еще одного бойца Романа Панченко. На видео видно, что ранение Панченко произошло во время обстрела «Беркутом», после того, как они открыли огонь.

На допросе на одном из судебных заседаний по этому делу «омеговец» Анатолий Стрельченко рассказал, что видел Садовника и Янишевского в бетонных блоков во время стрельбы по протестующим. Он не видел огнестрельного оружия у протестующих и не видел протестующих, которые бы стреляли. Он также подтвердил, что у правоохранителей были спецсредства типа «Заря» (светошумовая граната), которые в Украине никогда не производились и могли к нам попасть только из России. (В 2017-м было доказано и подтверждено, что Россия переправляла в Украину в январе 2014-го спецсредства для разгона Майдана). Также он подтвердил, что из карабинов Форт 500, которыми пользовались «беркутовцы», возможно отстреливать патроны летального действия.

Еще один залегендированный свидетель «Александр», контрснайпер, который 20 февраля работал в Управлении государственной охраны Украины и выполнял задачу выявить снайпера в гостинице «Украина» (снайпера, кстати, не нашли), сообщил во время допроса в суде, что, по его наблюдениям, силовики в черной форме не чувствовали опасность огнестрельных ранен — «беркутовцы» ходили в полный рост и не прятались.

После расстрела «Беркутом» было совершено еще одно преступление: оружие, из которого они стреляли, исчезло. Именно этот факт использовали все время адвокаты обвиняемых для защиты: отсутствие оружия. Поскольку это делало невозможным сравнение экспертами пуль, изъятых из тел, с каналом ствола оружия, закрепленным за конкретным сотрудником правоохранительных органов. Однако следствию все же удалось установить связь между пулями, найденными в телах, и конкретными лицами, по которым были закреплены автоматы — с помощью контрольных отстрелов.

Оружие, почти всю, нашли в 2015 году вКиеве.Она была порезана на части, номера спилены. Однако экспертизе удалось установить часть номеров, ГПУ подтвердила — оружие имеет * прямое отношение к убийствам на Майдане. Следствию удалось установить, что оружие было закреплено за сотрудниками «черной роты» «Беркута».

Также в ходе досудебного расследования экспертизой по внешности было установлено, что на видео «вероятно Аброськин». Такие же выводы экспертизы приведены по Зинченко. Также в ходе этого расследования во время допросов два человека узнали Янишевского по совокупности различных признаков движений, телосложения, местонахождение, форменной одежды. В суде этих лиц также допросили в качестве засекреченных свидетелей, и свои слова они подтвердили.

Сами обвиняемые не дают комментариев, но время от времени повторяют суда, что не считают себя виновными, и доказательств их вины у следствия нет. А их адвокаты даже пробовали доказывать, что этих пятерых «беркутовцев» на Институтской не было. К допросав обвиняемых суд еще не дошел (и, похоже, мы потеряли возможность услышать эти допросы).

Аброськин, Зинченко, Маринченко и Воля. Фото: Сергей Нужненко

Попытки юридического «очищения»

К середине этого года судья Дячук каждые два месяца продлевал меру пресечения всем пяти «беркутам». Но в июле Сергея Тамтуру вдруг отпускают под домашний арест ,а в октябре суд разрешил ему даже снять электронный браслет, чтобы «устроиться на работу».

Летом 2019 года Конституционный суд принял изменения, после которых каждое новое решение о продлении меры защиты в виде содержания под стражей по уголовным делам можно было обжаловать в Апелляционном суде, что и стала делать защиту обвиняемых.

Каждый раз в Апелляционный суд из разных городов Украины приезжавшему семьи Героев Небесной Сотни .Большинство — пожилые люди. Каждый раз аргументация адвокатов экс-«беркутовцев» была одинакова: нет доказательств причастности их подзащитных к преступлению, и вот, посмотрите — Тамтура находится под домашним арестом, но ходит на заседания. Апелляционный суд отклонял жалобу защиты несколько раз, что означает — принимал аргумент обвинения: риск побега есть, обвинения достаточно аргументированы, а слушать дело по существу должны в первой инстанции.

19 декабря судьи Святошинского суда под председательством Сергея Дячука сделали сторонам по делу «подарочек» под елку. Во время очередного рассмотрения ходатайств сторон о мерах (прокуроры просят продлить содержание под стражей, а защита — смягчить, это делается каждые 2 месяца) экс-«беркутовцу» Александру Маринченко было изменено содержание под стражей на круглосуточный домашний арест.

Тамтура и Маринченко. Фото: Екатерина Серко

В тему: Арсен Аваков, подельник убийц из «беркута»

Аргументация судей по Тамтуре и Маринченко была похожей — недостаточно доказательств, их оружие исчезло, и что из их автоматов убивали людей, хотя годами суд счел обратное.

Для пострадавших это было шоком. У многих возник логичный вопрос: что изменилось, почему после четырех лет продления меры пресечения судьи внезапно решили отпустить двух экс-«беркутовцев», которых обвиняют в убийстве 48 человек?

Прокуроры указывали суду на большой риск побега, напоминали о бегстве Дмитрия Садовника, приводили в качестве аргумента возможность давления на свидетелей, сокрытия или уничтожения доказательств, ведь оружие уже уничтожали. Во время этого заседания представитель потерпевших отмечала, что изменение меры пресечения в данной ситуации может быть расценено обществом, как подготовка обвиняемых к обмену, ведь уже ходили такие слухи. И это может иметь негативные последствия.

Однако, почему-то вдруг сделал вывод, что обвинения в отношении Маринченко и Тамтуры по сравнению с другими доказаны в меньшем объеме. И вынес решение об изменении меры с содержания под стражей на домашний арест. Который … нельзя было бы, в отличие от содержания под стражей, обжаловать в Апелляционном суде — так говорит закон. Что значит — нельзя было бы получить полное «очищение». И если бы законы выполняли все, так бы и произошло.

Тогда прокурор Янис Симонов отметил, что решение суда законным не считает — суд должен оценивать доказательства по завершении дела, после дебатов, а их не было.

«Экспертиза дала заключение по тем пулям, которые пригодны для идентификации. Очень много пуль были непригодны к идентификации. Это не значит, что среди этих пуль не может быть пуль Маринченко или Тамтуры», — прокомментировал это прокурор Игорь Земсков.

Фото: EPA / UPG

«По трем (Воля Зинченко, Аброськин) есть доказательства, что именно из этих автоматов стреляли. Автоматы уничтожены, пулы найдены. Оружие Тамтуры не нашли. А если оно не исчезла, если он из него стрелял — а мы еще не изучили эту экспертизу по гильзам — как можно сделать вывод, что по нему недостаточно доказательств?» — говорит прокурор Янис Симонов. Кроме того, напоминают прокуроры, речь идет не только о связи пулы с телом, а в заговоре при выполнении преступного приказа. Приказ выполняли все пятеро.

«Как нам жить с тем, что за убийства никто не наказан?»

На видеоконференцсвязи с судом были пострадавшие из Ровенской, Львовской, Винницкой, Черновицкой, Хмельницкой области, в зале суда также присутствовали около 10-ти пострадавших. Казалось, они не верят в то, что происходит. Все по очереди говорили, кто-то — со слезами, кто-то — встала, кто-то — крича:

«У меня осталось дома четверо маленьких детей. Я воспитываю их одна шесть лет. Никто не знает боли, того, что происходит у меня в душе. Я не против обмена пленных, я только за, мне жаль тех людей, которые сейчас в тех бараках. Но они («беркутовцы») делали это до того, как началась у нас война. Они убивали мирный народ. Что это за цирк, я не понимаю? Какое доверие может быть к суду? Как мы, простой народ, можем обращаться к вам и верить, что вы вынесете правомерное решение?» — это слова потерпевшей Валерии Опанасюк, жены погибшего Валерия Опанасюка в суде.

Родственники погибших в суде. Фото: Макс Требухов

«5 лет ждали справедливого приговора. Родители не доживают, так как не выдерживают. Дети не понимают, почему убили их родителей, которые вырвали демократическое государство для них. Обвиняемые не являются пострадавшими участниками военного конфликта. Я не против обмена. Наша семья является волонтерами — мы постоянно поддерживаем и переживаем за наших военных. Я переживаю за наших пленных. Я, поверьте, очень хочу справедливый приговор. Как жить нам с тем, что за убийства никто не наказан?»- слова потерпевшей Анны Адамчук, падчерицы убитого Георгия Арутюняна.

«Я не понимаю, как генеральный прокурор, который должен воевать за справедливость, за правосудие, смог написать такое письмо. Как можно граждан Украины менять на граждан Украины? Я не понимаю этого, как и все мы. Как может власть пойти на такое — отдавать своих граждан? Мой сын был смертельно ранен в грудную клетку. У него были изуродованы печень, сердце, трахея, но после того им было мало — когда он уже лежал, они стреляли ему в ноги, ранили обе ступни и бедра. Это — люди? Я против того, чтобы их отпускат «, — сказала Анна Вареница, мать убитого Романа Вареницы.

Фото: Макс Левин

«Вместе с «Беркутом” в Россию поедет наша судебная система и справедливость», — резюмировал пострадавший Шевченко.

«Таким решением мы не освобождаем своих из плена, мы Украину ведем в плен», — написала после заседания потерпевшая Галина Дидыч.

«Если же мы начинаем обменивать людей, которые никоим образом не касаются этого конфликта, — мы расширяем его. Мы делаем противоположные вещи тем, которые декларируем. Не просто расширяем конфликт, а позволяем Российской Федерации вмешиваться во консультант вопросы Украины», — в своем выступлении в суде сказала адвокат потерпевших Евгения Закревская.

Выступление Закревской в суде. Фото: Макс Левин

Она также отметила, что «это единственное уголовное производство, которое, сопоставляя объем материалов дел и частоту назначения заседаний, с таким темпом в принципе при моей жизни будет завершено. Другие уголовные производства рассматриваются с такой скоростью, что это в принципе невозможно. И судьи, которые их рассматривают, понимают, что это невозможно. Что продолжительности человеческой жизни не хватит для того, чтобы рассмотреть эти производства. То есть это уникальный случай, когда судья, поняв ответственность, организовал рассмотрение производства таким образом».

Что будет дальше с этим делом?

ГПУ обещает, что экс-«беркутовцев” продолжат судит заочно. Однако реальных механизмов заочного осуждения в Украине пока нет.

Заключительным положениями в УПК было предусмотрено, что прокуратура теряет право на заочное осуждение, когда следствие переходит в ГБР.

Общим основанием для заочного осуждения, согласно раздел 24-1 УПК Украины, является международный розыск. После побега Садовника и его подчиненных Интерпол отказался по ним выставить «красные карточки». И поэтому заочное осуждение пытались делать по процедуре, которая действовала только до начала деятельности ГБР. Особенности действовавшем с 12.05.2016 до 27.11.2018, основанием для «заочки» было просто пребывание в простом розыска более 6 месяцев или установлена пребывания за границей. Для соблюдения практики ЕСПЧ, ГПУ писала запросы о международно-правовой помощи в РФ, чтобы там вручили подозрения и допросили, разъяснили положения «заочки». ГПУ получала отказ и повторно разъясняла генпрокуратуре РФ важность процедуры для обеспечения прав подозреваемого. Это продолжалось до начала 2019 года. А уже в ноябре 2018 года, после начала процесса передачи дел Майдана в ГБР, «заочку» в отношении обвиняемых по этому делу, которые бежали в РФ, уже нельзя было применять — особенности применения этой процедуры действовавшем до начала деятельности ГБР, до 27.11.2018.

Сергей Горбатюк. Фото: Lb.ua

«Но эти особенности решили задействовать на определенный период, под, так сказать, определенный круг лиц, а не на постоянной основе — как должно было быть, — считает Сергей Горбатюк, экс-руководитель УСР. — Заочное осуждение в Украине и в этом процессе глобально понадобится для осуждения лиц учреждения высшего ранга — Януковича, Захарченко и других».

В случае, если не прописать уточнения в УПК и не закрепит процедуру на постоянной основе — на любом этапе дела могут возникнуть проблемы, и каждый суд будет иметь «люфт» трактовать нормы по-разному. Кстати, в Апелляционном суде уже рассматривают жалобу защиты Януковича на решение о заочном его осуждении по делу по госизмене и требуют нового процесса с его участием.

Сергей Горбатюк акцентирует внимание на двух базовых изменениях, которые, по его мнению, нужно прописать в статью УПК о механизме заочного суждения. Они касаются основанный для задействования этой процедуры. «Нужно, во-первых, уточнить понятие «международный розыск». Что это не размещение информации в базе «Интерпола», а постановление следователя об объявлении в международный розыск, которое выполняется «Интерполом»», — говорит Горбатюк.

Второй момент, который, по его мнению, требует изменений — усовершенствование с точки зрения практики Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). «Нужно внести изменения о том, что процедуру можно начать, если установлено местонахождение лица или хотя бы страна пребывания, и эта страна отказала в экстрадиции лица», — говорит Горбатюк.

Теперь, чтобы начать заочное осуждение по делу по пяти экс-«беркутовцам», нужно, чтобы дело передали в ГБР, и в суде начали абсолютно все заново.

Это может вызвать бунт, а в некоторых из пострадавших, возможно, и инфаркт.

Фото: Макс Требухов

Прогнозы по расследованию ГБР пока неутешительные: 2 января стало известно, что руководителем отдела по расследованию «дел Майдана” в ГБР назначен Александр Буряк, который до этого занимал должность заместителя директора бюро. Буряк не имеет никакого опыта работы с делами Майдана, однако имеет специфическую репутацию: он упоминается в записях НАБУ из служебного кабинета председателя Окружного административного суда г. Киева Павла Вовка, опубликованных на сайте НАБУ.

«Из них (записей — А) следует, что Павел Волк находится в столь тесных дружеских отношениях с Свеклой, что может «по звонку” получить вот ГБР нужное решение или следственное действие, — говорится в обращении Адвокационной Консультативной Группы к и.а. директора ГБР Ирине Венедиктовой. — Напоминаем, что негласные следственные (розыскные) действия, в результате которых получены эти записи, проводились именно при расследовании дела Майдана. Кроме того, ряд судей Окружного админсуда являются фигурантами ключевых дел по разгону Майдана и вынесению неправосудных решений. И именно ГБР будет продолжать расследовать дело, где вероятным обвиняемым является близкий к Павлу Вовку Евгений Аблов. Это свидетельствует о наличии у А. Свеклы реального конфликта интересов, что ставит под сомнение объективное расследование ключевых дел Майдана с таким руководителем».

А пока в Украине кто-то думает о том, как довести это дело до конца, в России сразу после того, как экс- «беркутовцы» выехали на оккупированную часть Донбасса, заявили, что «Киев гарантировал «процессуальное очищение” всем выданным лицам.

Также интересно, что с YouTube именно после этих событий исчезло большое видео расстрела, которое сохранялось на одном из каналов годами — это видео также является доказательством в материалах дела. В объяснениях сервис написал, что видео удалено именно сервисом, а не владельцем видео, причина — «нарушение политики YouTube относительно насильственного или шокирующего содержания». Однако, видео было сохранено многими пользователями, некоторые залили видео на другие ресурсы и каналы и оно есть в свободном доступ.

Следующее заседание по делу запланировано на 14 января в Святошинском суде.

Фото: Макс Требухов

Мария Лебедева, опубликовано в издании LB.ua

Перевод: Аргумент