Ложь, разложенная на атомы

«Советский союз не мог контролировать распространение радиации — но пытался контролировать информацию. Некоторые наблюдатели говорят о 1986 годе Чернобыля как об определяющем годе для падения железного занавеса в Европе».

Почему «мирный атом» до сих пор не может избавиться наследия «атома для войны»? Как чернобыльская трагедия повлияла на распад СССР? Что общего между спасением от радиации и от вируса? Издание "Збруч" опубликовало тезисы из выступления директора Гарвардского украинского научного института историка Сергея Плохия на дискуссии «Чернобыль 35 лет спустя: уроки, которые надо усвоить заново», состоявшейся 26 апреля.

Оружие, культура, секреты

Причины аварии на ЧАЭС и последствия аварии на ЧАЭС, безусловно, укоренились в реалиях 1960-х годов — реалиях Советского союза в тот период конкуренции между сверхдержавами эпохи холодной войны. Впрочем, причины и последствия, по моему мнению, выходят и за рамки места и времени, когда произошла авария. Они имеют более широкий международный контекст.

На эту тему: Главная тайна Чернобыля

Один из факторов — это военное происхождение атомной энергетики повсюду на свете, был ли это Советский Союз, или США, или любая другая страна. Ядерная энергетика на самом деле была побочным следствием, запоздалой идеей — когда речь идет об инвестициях, когда речь идет о фокусе, когда речь идет об интересе. Почти все внимание и почти все инвестиции пошли на атомы войны, а не на мирный атом. Реакторы, которые мы имеем по всему миру — различные модели, так или иначе укорененные в истории военных соревнований.

В Советском союзе этот тезис сбылся, пожалуй, больше всего. Например, людьми, которые приобщились к первой советской атомной бомбе, были тогдашний руководитель советской Академии наук Анатолий Александров и министр среднего машиностроения и руководитель советского аналога «Манхеттенского проекта» Ефим Славский. Они были ключевыми фигурами в строительстве советской атомной бомбы и реакторов, которые производили оружейные уран и плутоний, — одновременно они были одними из ключевых актеров в конструкции реактора РБМК-1000, взорвавшегося в Чернобыле. Этот реактор был двойного назначения. При необходимости он мог прекратить производить электроэнергию и приступить к производству оружейного урана.

Милитаристское происхождение атомной энергетики означало еще одну важную вещь — оно предусматривало секретность. Все проблемы с реактором держали в тайне. Даже для людей, ответственных за то, чтобы управлять этими реакторами.

В 1975 году недалеко от Ленинграда, ныне Санкт-Петербурга, произошла авария, очень похожая по техническим характеристикам на ту, что впоследствии произошла в Чернобыле. Но что произошло потом? Проблемы, которые вышли на первый план в результате этой аварии, никогда не доходили до остальных участников промышленности. Люди из комнаты управления 4-м реактором ЧАЭС в апреле 1986 года решительно ничего не знали о потенциальных проблемах реактора, который может стать нестабильным при работе на определенном уровне мощности. Секретность, связанная с милитарной ядерной программой, — одна из наиболее значимых страниц этой истории.

Валерий Легасов — человек, известный, пожалуй, каждому, кто интересуется темой Чернобыля, в частности благодаря сериалу, выпущенному два года назад. Когда он поехал в Вену и стал говорить о реакторе и о вещах, которые считались секретными, его подвергли остракизму собственные же коллеги и целая советская индустрия. Что в конечном итоге и стало одной из причин, приведших его к смерти.

На эту тему: Канун апокалипсиса. Что происходило на Чернобыльской АЭС за день до катастрофы

Еще один вопрос, который вытекает из оружейного происхождения атомной энергетики — это вопрос безопасности и особая культура безопасности. В случае с Чернобыльской ядерной катастрофой проявились некоторые проблемы, связанные именно с советской спецификой. Но в действительности эта проблема значительно шире — независимо от того, идет речь об Украине, о Беларуси или о любой другой стране — даже сегодня.

Люди, которые организовывали испытания той судьбоносной ночью в апреле 1986 года, имели очень мало опыта, очень мало подготовки. Анатолий Дятлов, бывший заместитель главного инженера по эксплуатации Чернобыльской АЭС, на самом деле проходил подготовку на небольших реакторах на советских подводных лодках.

Главной задачей этих людей было, конечно, производство электроэнергии. Они имели цели. Они должны были сделать так, чтобы достичь этих целей. Итак, вопрос безопасности стояли на втором месте. Это стало фактором, способствовавшим катастрофе. Опять же, это следует из военного происхождения программы, но также подготовки этих людей, нехватки опыта, отсутствия культуры безопасности. Это, в частности, было фактором, причиной аварии на АЭС Три-Майл-Айленд в США.

Третий пункт, о котором я хотел бы сказать, — это вопрос осведомленности общества об атомной энергетике в целом и об авариях в частности. Ни одна управляющая компания, ни одно правительство ни одной страны в мире не хочет сказать слишком много населению об атомной энергетике, особенно об авариях. Безусловно, Советский Союз превзошел всех. Коммунистическая партия имела полную власть и держала информацию под полным контролем. Попытки скрыть правду вызвали массовую мобилизацию в Украине, а также в других республиках Советского Союза. Через два-три года после аварии, когда Горбачев начал политику гласности и перестройки, массовая мобилизация стала основой для движения за независимость в ряде стран, включая Украину. Из этого можно сделать ряд выводов — и о режимах, которые развивали атомную энергетику, и о попытках скрыть информацию.

Советский союз не смог пережить Чернобыльскую трагедию. Финансирование ряда проектов, связанных с Чернобылем, взяли на себя Украина, Беларусь, частично Россия — но в основном соседи и международное сообщество в целом. В частности, речь идет о недавно построенном хранилище — проекте, стоимость которого превысила два миллиарда долларов. Конечно, Украина благодарна за помощь и содействие. Но это привлекает внимание к вопросу, какова национальная ответственность и какова международная ответственность за подобные трагедии.

Влияние Чернобыля на распад СССР

Информация о радиации попала на Запад и стала публичной еще до того, как Советский Союз выдал первое скупое сообщение об аварии. Я, безусловно, помню те дни в Украине. Мы действительно получали информацию из зарубежных передач — BBC, «Немецкой волны», «Голоса Америки» и так далее. Указания относительно того, как лучше действовать и лучше оставаться дома, сначала поступали от правительств иностранных государств, а не от правительства страны, гражданами которой мы были.

Попытка установить контроль над информацией стала серьезным провалом. Это вызвало вспышку недоверия к власти. Уровень доверия никогда не был высоким в Советском союзе. Правда, он несколько вырос с приходом Горбачева — молодого и энергичного лидера. Но случился Чернобыль — и воцарилась тишина. Горбачев обратился к народу только через три недели после аварии. Он не поехал посещать атомную электростанцию — только через три года после аварии.

Советское общество чувствовало себя преданным. Прежде всего это касается Украины, которая имела довольно сильное — по крайней мере гораздо сильнее, чем, скажем, Беларусь — ощущение самоидентичности. В частности, речь идет об украинских писателях, интеллектуалах. Именно писатели создали первые организации, которые помогли структурировать ощущение недоверия к власти, протестные настроения, стремление защитить себя. Истоки украинского Руха на самом деле достигают антиядерной мобилизации 1988, 1989 и 1990 годов. Самой первой политической партией, созданной в Украине, был «Зелений світ» (организация «Зелений світ» была создана в 1988 году; в 1990-м она стала основательницей Партии зеленых Украины, — Z). Это политическая сила, которая родилась из протеста против сокрытия информации от людей.

Лидером организации «Зелений світ» был Юрий Щербак. Он начал собирать рассказы о том, что случилось, еще до Светланы Алексиевич. Щербак первым опубликовал свидетельство ликвидаторов и операторов станции. Тогдашним центром либерального движения был не Киев, не Минск, а Москва. И он передал рукопись в Москву, чтобы напечатать в журнале «Юность».

Другими важными фигурами были писатели Иван Драч и Владимир Яворивский. Их произведения — это интересное отражение трансформации общественного отношения к атомной энергетике. И Драч, и Яворивский как молодые писатели приветствовали развитие атомной энергетики в Украине. Для них это было свидетельством того, что Украина растет, что она присоединяется к атомному клубу. И впоследствии они стали первыми, кто сказал: мы ошиблись, мы не знали определенных вещей, которые привели к трагедии. Они были ключевыми фигурами не только в антиядерном движении, но и в движении за получение независимости. Драч был лидером Руха, а Яворивский зачитал в Верховной Раде текст Акта провозглашения Независимости.

Я абсолютно согласен с тезисом, что Советский Союз распался бы — и распался бы неизбежно, был бы Чернобыль или нет. Возможно, это произошло бы несколько позже … С другой стороны, трудно говорить об этом, минуя темы Чернобыля.

Голосование Украины за независимость в декабре 1991 года, которое стало последним гвоздем в гроб Советского союза, не произошло бы без Руха. А история Руха действительно очень тесно связана с Чернобылем.

Уроки

Для открытости атомной энергетики Чернобыль сыграл положительную роль. Каждый, кто занимается на международной арене вопросами атомной энергетики, постоянно ссылается на опыт Чернобыля. После того, когда произошла авария на «Фукусиме» (хотя «Фукусима» и не сопровождалась таким режимом контроля, как Чернобыль), ученые поставили вопрос: обернемся назад — посмотрим, к чему приводит модель Чернобыля. Есть осознание факта, что атомная авария в одной стране означает проблемы для всего мира — радиация распространяется и несет угрозу здоровью, благополучию, общественному строю далеко за пределами страны, где произошла самая авария.

Мировое сообщество сделало ряд позитивных шагов, в частности приняло ряд соглашений о раннем информационном предупреждении об авариях.

Безусловно, на изменение отношения повлиял и распад СССР, и окончание холодной войны. Но и сам Чернобыль поспособствовал тому, что атомная промышленность и стандарты безопасности (особенно в странах Восточной Европы и бывшего СССР) чрезвычайно улучшились при активном участии Международного агентства по атомной энергетике. Первый визит президента МАГАТЭ в Советский Союз состоялся в мае 1986 года. Это был первый шаг к открытию промышленности и соблюдению международных норм. Это было очень важно для Украины — страны, где сегодня действует 15 реакторов, средний возраст которых — 32 года, которые производят более 50% электроэнергии. Украина стала главным выгодоприобретателем, если речь идет о трансформации индустрии.

Эти 2 миллиарда долларов, которые мир выделил для 4-го реактора, — это для меня аргумент, что международный контроль следует усилить. Чернобыль показывает, что национальное правительство, которое строит атомную электростанцию, получает от этого крупнейшие экономические и другие услуги. И это, безусловно, его суверенное право. И если что-то пойдет не так, это становится ответственностью всего международного сообщества. Это то, что надо понимать с самого начала и встраивать в систему международного контроля.

Советский союз не мог контролировать распространение радиации — но пытался контролировать информацию. Некоторые наблюдатели говорят о 1986 годе Чернобыля как об определяющем годе для падения железного занавеса в Европе.

На эту тему: Конфайнмент над четвертым энергоблоком на ЧАЭС гарантирует защиту от радиации на 100 лет

Радиация и ковид

В обоих случаях — когда речь идет и о радиации, и о вирусе — мы имеем дело с невидимым врагом. Это означает, что их очень трудно контролировать. Это также означает, что информацией очень легко манипулировать. Еще одна параллель — чрезвычайная ситуация, которая начинается в одной стране, затем распространяется через национальные границы и начинает угрожать здоровью обществ, а также и политическим системам и стабильности в странах всего мира. В этом смысле параллели между пандемией и радиацией Чернобыля действительно существуют.

Реакция мирового сообщества позволяет мне предположить, что мы не усвоили старые уроки. Как я уже упоминал, после Чернобыля реакция состояла в том, чтобы снять границы, позволить международным организациям попадать в места, куда они раньше не могли попасть. Реакция же на пандемию — давайте строить железные занавесы, давайте строить стены. Были шаги — в частности, со стороны США — направленные на то, чтобы отозвать поддержку Всемирной организации здравоохранения, на ослабление международных организаций, которые имеют дело с чрезвычайными ситуациями планетарного масштаба.

Конечно, мировое сообщество сделало много ошибок, когда речь идет о чернобыльской катастрофе. Но что было важным и правильным — это международная солидарность. Была идея, что только объединившись мы сможем справиться с таким бедствием. Во время пандемии мы это потеряли. Частично из-за того, что закрытие границ воспринималось как один из способов остановить распространение болезни. Но на это повлияли также и политические причины, которые можно связывать с популистской волной. Мы должны изменить свое отношение к происходящему. Мы усвоим уроки Чернобыля, если укрепим международные институты, прежде всего те, которые связаны с ООН.

Секретность «Фукусимы»

Когда я говорил о факте, что правительство ни одной страны, руководство ни одной компании не желает делиться информацией о проблемах, то имел в виду, в частности, руководство TEPCO (Tokyo Electric Power Company, оператор «Фукусимы», — Z). С одной стороны, за взрывом реактора можно было наблюдать в прямом эфире на экране телевизора. Таким образом, массовые медиа стали не просто частью истории, но и частью решения. В то же время TEPCO не была счастлива по поводу того, что должна была делиться деталями. Главную роль в информировании общественности и международного сообщества сыграло правительство. В то время существовала высокая напряженность между руководством TEPCO и правительством.

На эту тему: Взрыв на Чернобыльской АЭС — документами КГБ УССР

Итак, мы видим закономерность: что сами руководящие учреждения, которые управляют этими объектами, по своей природе являются закрытыми. Это происходит от традиции «атомов для войны» — хотя, безусловно, влияют и опасения, что это может навредить их бизнесу.

Конечно, отношение к информированию нужно изменить. В обществах, которые не являются демократическими — такими, как Советский Союз — правительство может прибегнуть к сокрытию информации. Гораздо труднее этого достичь в демократических обществах, особенно учитывая уровень развития современных социальных медиа. Сегодня не удастся скрыть многие вещи. Гораздо актуальнее становится борьба с манипулированием информацией.

Сергей Плохий, подготовил Владимир Семкив;  опубликовано в издании Збруч

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *